Музей Ивана Ярыгина

«Сизую я считаю своей малой родиной…»

Сергей Николаевич и Евдокия ПавловнаОпытный тренер, думая о своем ученике, всегда видит, что в нем природное, а что благоприобретенное. Мой наставник Дмитрий Георгиевич Миндиашвили (Д. Г. — так я буду его называть время от времени) едва ли не с первого взгляда умеет определить это природное, полученное, как он говорит, «от мамочки, с ее молочком».

«Молочко», наверное, следует толковать расширительно, как наследственность. Кто они были, мои предки, ну хотя бы по отцовской линии, что звать их стали Ярыгиными?

В словаре у Даля я прочел: «Ярыга, ярыжка — низший служитель полиции, для рассылки, прислуги и исполнения разных приказаний». Произведенное от него «ярыжник» дает новую, не ахти какую привлекательную окраску: «пьяница, шатун, мошенник», в общем, человек во всех отношениях беспутный.

Боюсь, любому не понравилось бы обнаружить у себя такие гены. К счастью, на той же странице словаря указано — произошло слово «ярыга» от «яр», «крут». А уж «ярый» имеет совсем другое значение. Тут тебе и «огненный», и «пылкий», «крепкий», «сильный», «резкий», «неудержимый».

 

У отца моего, Сергея Николаевича, с генами было все в порядке. Был он в самом прямом значении слова человек «огненный» — кузнец. И как в словаре: «крепкий», «сильный». Невысокого роста, но кряжистый, весом в сто килограммов.

Уже взрослым парнем подался на заработки в Горную Шорию в старательскую артель. Здесь и встретил мою маму Евдокию Павловну, тогда, конечно, просто Дуню, дочь мужика богатого, крепкого, из тех, кого позже окрестили кулаками. Шестнадцатилетняя Дуня не была ровней пришлому Сергею Ярыгину ни по богатству, ни по годам. Но жила девушка не с матерью родной, а с мачехой, и отец счел за благо отдать ее замуж хоть за кого.Фото из архива семьи Ярыгиных

И по этой линии с генами у меня как будто полный порядок. Мамин отец был высок, необыкновенно силен, телом могуч. Мама утверждает, что я в деда с ее стороны.

А родила она меня 7 ноября 1948 года. И был я у нее шестым по счету.

Событие это произошло в семье Ярыгиных, когда жила она уже не в Таштаголе, откуда родом мать, а в селе Усть-Камзас, что тоже в Горной Шории.

Отец жаждал самостоятельности. Никакого другого пути к ней, кроме упорной работы, он не знал и знать не хотел.

Вскоре после моего рождения хорошего кузнеца поманили большими заработками геологи. Базировалась экспедиция неподалеку от тувинской столицы Кызыла, в селе Усть-Уюг. Туда и перебралась семья.

Но батя не случайно носил фамилию Ярыгин: был он не только работящ, но и, как сказано, «неудержим». Не сиделось ему на одном месте. В газетах, по радио стали рассказывать о строительстве самой большой в мире Саяно-Шушенской ГЭС. Отец заговорил о новом переезде. Сначала как бы между прочим, вскользь, чтобы не гневить предстоящими хлопотами маму. Ей-то, как и всякой многодетной женщине, хотелось стабильности, укоренения. Нелегко было отцу уговорить свою Дуню отпустить его хотя бы на разведку. Но уговорил, поехал в Шушенское.

Вернулся и уже решительно скомандовал собираться. Мама ворчит, но отец так красочно расписывает будущую почти райскую жизнь, в которой Енисей каждого желающего запросто одаривает вкуснейшей на свете рыбой, а тайга — кедровым орехом, ягодой, грибами, что даже мама с ее трезвым умом не могла устоять. Однако самым главным, самым решающим доводом в пользу переезда стало сообщение отца о том, что леспромхоз, в который его приглашают кузнецом, готов построить нам дом. Да такой, что вся наша многочисленная семья сможет в нем жить, прибавляясь в детях хоть ежегодно. Сдалась мама. И мы оказались в Сизой — леспромхозовском поселке, получившем имя свое от чудесной речки, притока Енисея.

Сизую я считаю своей малой Родиной.

И.С. Ярыгин (из книги «Автопортрет на фоне ковра»)

Яндекс.Метрика